Почему в древнерусском городке Крапивна славят это жгучее растение?
Обалдевший народ с изумлением наблюдал, как бьется насмерть хорошая крапива с дурным чертополохом. Действо разыгралось на просторной сельской площади, на наспех сколоченной сцене, на глазах у коренных крапивенцев. Кто же победил в этом нелегком бою? Естественно, крапива…
Когда исход боя уже не вызывал ни у кого сомнений, народ потянулся к лоткам с пирогами и пивом. Пироги, естественно, с крапивой, пиво – разнообразный ассортимент. Наиболее обрадованные исходом боя крапивенцы хлопнули по две-три рюмки сорокаградусной. И закусили опять же пирогами с крапивой. И веселье покатилось далее своим чередом. Заработала «ремесленная слобода», где всякий желающий мог изваять на гончарном круге свой первый в жизни горшок, вылепить свистульку, раскрасить глиняную тарелку или скрутить из крапивы и ткани народную тряпичную куклу. Кто не знает, Крапивна – это небольшой населенный пункт в трехстах километрах южнее Москвы, в Тульской области. Когда-то Крапивна была довольно известным уездным городом, а сейчас ее называют кто поселком, а кто и вовсе деревней.
– Крапивна относится к древним поселениям, – рассказывает научный сотрудник Крапивенского краеведческого музея Ольга Веневцева. – Впервые упоминается в завещании Дмитрия Донского. При Иване Грозном Крапивна выполняла роль города-крепости, и в таком статусе она просуществовала достаточно долго. После петровских походов Крапивна начинает развиваться как мирный город. XIX век – пик развития как уездного купеческого города.
Да, Крапивне уже перевалило за 600 лет, ее много раз разрушали враги, а она непременно возрождалась. По глубокому убеждению жителей, возрождалась Крапивна исключительно благодаря крапиве. Причина через край философская – крапивенцы давно заметили, что именно это крайне неприветливое и жалящее растение первым
прорастало на пепелище сожженных врагами домов. Следовательно, решили справедливо люди, крапива – символ возрождения новой жизни.
Рассказывает Маргарита Риттих:– Для меня существуют две Крапивны. Одна – дореволюционная, другая – советская. Советская – разрушающаяся, вернее, разрушаемая. По словам Маргариты, когда-то процветавший уездный городок умирал постепенно. В 20_х годах он стал райцентром. Началась национализация. Хорошо благоустроенные, ухоженные дома отбирались у владельцев, передавались районным учреждениям... Через год_
другой дома эти, а также все, что их окружало, приобрело нынешнюю безликость казенщины и неухоженности. Началась антирелигиозная кампания, сперва запретили службу в храмах, а потом их и вовсе разрушили. – С конца 20_х годов облик Крапивны изменялся особенно стремительно, – говорит Маргарита. – Старожилы покидают город целыми семьями. Разъезжается молодежь. Город пустеет и хиреет. Советских чиновников он не
интересует абсолютно. Во главе районных учреждений Крапивны сменяют друг друга люди просто невежественные. Одним из последних начальников стал москвич, имевший в столице квартиру и семью. Крапивна для него никакого интереса не представляла... Он добился переноса райцентра в поселок Щекино. Поближе к Туле. А Крапивна со своей историей и традициями, пережившая все трагедии и взлеты Отечества, стала тем, что она есть сейчас,– захолустная деревня с полуразвалившейся церковью на сельском погосте, с грязными улицами и облезлыми домами. Но, как и многие разы до того, первой на «пепелище» выросла крапива. В Крапивне уже третий год подряд проводится Международный фестиваль крапивы. Такое решение было принято руководством Музея-усадьбы «Ясная Поляна», филиалом которого село Крапивна является. Дело в том, что брат Льва Толстого занимал пост предводителя крапивенского дворянства, а сам Лев Николаевич мирового посредника Крапивенского уезда. Все это и послужило поводом для сотрудников Музея «Ясная Поляна» разработать проект по возрождению Крапивны, а ежегодный праздник крапивы – одна из составляющих этого амбициозного плана.
Расскажите, пожалуйста, вам мало хлопот с Ясной Поляной? Зачем вам понадобилась еще и Крапивна?
– Это новая наша идея – превратить в музей бывший уездный город Крапивну, в котором Лев Николаевич когда-
то служил мировым посредником, – рассказывает один из потомков яснополянского мудреца, директор одноименного музея-заповедника Владимир
ТОЛСТОЙ. – Сначала мы воспрепятствовали уничтожению небольшого школьного краеведческого музейчика с вещами крестьянского, мещанского и купеческого быта. Мы взяли его себе в качестве филиала. А уж потом появились сверхамбициозные планы возродить и всю Крапивну. Поселок страшно деградировал за годы советской власти. Самые старые, самые лучшие и красивые дома стоят бесхозные, с выбитыми стеклами. Вся прелесть заключается в том, что в Крапивне за последние сто лет не было нового строительства, и, несмотря на свой теперешний удручающий вид, она сохраняет облик типичного малого уездного города. Отдельные элементы советского происхождения там можно найти, но настолько незначительные, что их легко убрать и создать музей под открытым небом. Никаких архитектурных роскошеств там нет, но есть свой особый дух. Центральная часть города – небольшой пятачок, торговая площадь, Никольская церковь, несколько домов, принадлежавших знаменитым купеческим фамилиям – Сабуровым, Прянчиковым, Юдиным. Трудоспособного населения почти не осталось, поскольку нет работы. При этом довольно много детей – школа, в которой около пятисот учеников, интернат для больных детей (сто с лишним человек), детский сад вполне приличный. Очень патриотично настроены бывшие крапивенцы, где бы они сейчас ни находились.
Поговаривают, что Владимир Толстой желает не только возродить завядшее селение, но и сделать из него эдакий «русский Кембридж». При этом идея многим кажется отнюдь не завиральной, а наоборот – весьма актуальной для современной России. Словом, всем известно, что крапива не уступает по питательности бобам, гороху и другим бобовым. Что пива иного,чем из крапивы, и быть не может, а биточки крапивные стали прародителями всех прочих. И дамы зря предпочитают ходить в кашемировых, хлопчатобумажных, шерстяных и прочих одеждах, тогда как из крапивы – рубашка ближе к телу. Но мало кто знает, что именно крапива первой прорастает навчерашнем пепелище.

26 сентября на Millionaire Fair специальный гость - Владимир Толстой представил благотворительный проект «Город К».
Уездный город К являет собой один из немногих сохранившихся городков с патриархальной старой атмосферой хранящей в себе успех прошлого. Город с низкими зданиями-постройками и извилистыми улочками с типичным обликом провинциального города XIX века. Расположенный в Тульской области город является самобытным феноменом и идея авторов проекта воссоздать подлинную городскую среду российского уездного города на площади около 2 кв км. Возродить эпоху расцвета и успеха, время зарождения в России первых миллионеров в городе - музее под открытым небом. Создать в отдаленном городе России успешную почву для процветания и благополучия, а не создавать новые города и районы. Проект предлагается на продажу. Его примерная стоимость осуществления около 2 мл долларов и сроки создания 4 года.
Мы благодарны организаторам за приглашение на Millionaire Fair, среди слушателей мы увидели много заинтересованных лиц, а значит, есть шанс возрождения и воссоздания, шанс опять жить с достатком и в процветании. Успешная реализация этого проекта должна показать: жизнь в провинции перспективна, здесь может и должен поселиться успех – сказал Владимир Толстой, директор музея-усадьбы «Ясная Поляна». Сентябрь 2005.
ГОРОД, НАЙДЕННЫЙ В КРАПИВЕ
И его добрый ангел — новый русский граф Толстой
На станцию Козлова Засека из Москвы прибывает комфортабельный экспресс. По мощеной платформе путешественники проходят к вокзалу. Зал ожидания с плюшевыми занавесками, деревянными лавочками, кассовыми окошками. Электронной почтой, международной связью, банком. Любителей встречает «Буфетъ». А затем автобусы отвезут всех в Ясную Поляну. Прогулки по усадебному парку — пешком, на лошадях. В «Пришпекте» — чай с яснополянским медом, собранным там же, в усадьбе, блинчиками и пирожками по рецептам Софьи Андреевны. Вся Тула и пол-Москвы прибывают в Ясную Поляну на Рождество, Масленицу, Троицу показать детям фейерверк и погулять по-народному. Множество разнообразнейших яснополянских традиций и историй каждый турист сегодня уже может увидеть и даже потрогать руками в возрождаемой Ясной Поляне. Руководит усадьбой праправнук Льва Николаевича Толстого — Толстой Владимир Ильич, который расширяет границы усадьбы вновь открываемыми историческими местами и местечками. Именно он и предложил новый проект — «Крапивна». И строгие судьи — чиновники, и восторженные поклонники — путешественники едины здесь во мнении: даже при таком продвинутом директоре проект «Крапивна» — совсем уж фантастический. Впрочем, все по порядку.
– Интерес к толстовским местам привел меня в этот Богом забытый даже уже и не городок, а поселок, — говорит Владимир Толстой. — Крапивна — когда-то процветавший, один из самых крупных уездных городов Тульской губернии со своим производством белого камня, кожи, со своей торговлей, ярмарками. Она связана с жизнью и творчеством Толстого, со всей нашей родовой историей. Сам Лев Николаевич был там мировым посредником. В «Воскресении» описаны крапивенская тюрьма и иные инстанции. Дети Толстого работали в Крапивенском земстве. Брат Льва Николаевича был предводителем дворянства Крапивенского уезда. Одним из первых крапивенских воевод был наш пращур Толстой.
В Крапивне время замерло. Мимо этого городка прошли асфальтовые шоссе и железные дороги. А после того, как в Щекино (нынешний райцентр) перевели местные структуры власти, была предопределена и погибель Крапивны как административного центра. Но этим самым город был спасен от нового советского строительства и промышленных предприятий. Все трудоспособное население вынуждено было оттуда уехать, чтобы искать работу в других городах. И самая большая ценность сегодняшней полуразрушенной Крапивны — в том, что она сохранила неизуродованный облик XIX века.
Я бы сказал, что это собирательный образ русского уездного города второй половины XIX века, известный нам по всей русской литературе того времени. Таких городов были сотни в Центральной России с населением 3–5 тысяч человек и уникальными особенностями, которых не могло быть в столицах. В провинции существовал удивительный сплав разных сословий — дворянства (от 40 до сотни мелкопоместных дворянских семей в каждом городке), купечества, духовенства.
— Владимир Ильич, как вы думаете «собирать» этот город, чтобы потом демонстрировать собирательный образ?
— Город маленький, и это облегчает задачу. Есть центральная площадь с торговыми рядами, действующим храмом и гостиницей «Лондонъ». Три-четыре небольшие улочки с несколькими десятками домов, которые могли бы стать основой города-музея под открытым небом. Опыт Европы и Америки служит нам здесь положительным примером. У нас придумывать ничего не надо — только поддержать, отреставрировать, кое-что восстановить, чтобы этот старинный образ поддержать.
Многие маленькие европейские городки выходят на мировую туристическую арену с помощью разнообразных фестивалей, прославляющих какие-то забавные особинки, которые они в себе нашли. И такой виртуальный образ для провинциальной Крапивны найден: Крапивна выросла из крапивы. И крапивенцы приметили в ней множество необычайных особенностей. А следом и сам Владимир Ильич стал ее жарким поклонником:
— Крапива — совершенно уникальное, в лучшем смысле этого слова космополитическое растение, которое опоясало весь земной шар. В разных странах мира есть общества любителей крапивы. Люди выращивают крапиву целыми плантациями и делают из нее эксклюзивные ткани, уникальную бумагу. Я уж не говорю про фармацевтику, парфюмерные и косметические средства. Крапива также основа кулинарной философии. Оказалось, что с крапивой связан богатейший фольклорный материал. И все эти знания позволили нам провести пока несмелый и робкий первый всекрапивный фестиваль в Крапивне. Он прошел, на мой взгляд, с большим успехом. Мы рассчитываем, что именно крапивный фестиваль оживит туристический приток. По крайней мере, первый смотр уже привлек и энтузиастов, и потенциальных инвесторов. Я думаю, что эту фестивальную идею мы будем раскручивать и сделаем крапивный праздник традиционным, ежегодным и международным.
Так или иначе, но сегодняшняя Крапивна — город стариков и детей. И самым сильным толчком для директора Толстого решиться восстанавливать славу Крапивны и принять на свой баланс масштабную интеллектуальную идею стала встреча с крапивенскими школьниками. Он вспоминает, как умные красивые мальчики и девочки с необыкновенной грустью говорили, что, став врачами, учителями, программистами, были бы счастливы вернуться обратно в любимую ими Крапивну, но не будет для них ни работы, ни, самое главное, — нормальной жизни, у них там нет будущего. И на выпускном они прощались с Крапивной, понимая, что станут приезжать сюда только в гости.
— У меня появилось чувство ответственности прежде всего перед этими несколькими ребятами — что-то надо было делать. Для всей России это, может быть, невозможно, но для отдельной Крапивны надо попробовать.
— Слышала, что вы собираетесь делать в Крапивне русский Кембридж?
— Не хотелось публично заявлять, но для себя всегда нужно понимать, к чему стремишься, хотя бы в образе. Крапивна сильна своими образовательными традициями. Кстати, много школ там открывал тот же Толстой. В этом смысле именно малюсенький английский городок Кембридж (даже не Оксфорд) — некий идеальный образ, к которому можно пытаться стремиться.
— Когда в Крапивну абитуриенты смогут присылать резюме?
— (Смеется.) Это один из наиболее длинных проектов — от 12 до 17 лет.
Образовательные опыты в сегодняшней Ясной Поляне уже начались. Знаменит на всю губернию не так давно открытый Яснополянский детский сад. Дети воспитываются в доме Толстого на книгах из его библиотеки. Учатся общению с животными — лошадьми, культ которых в усадьбе испокон веку. То, что ребятишки видят и понимают в саду, где проводят большую часть времени, для них становится единственно возможной формой жизни. Для родителей и их друзей они с удовольствием проводят экскурсии по усадьбе. А взрослые гости, посещая садик, приходят в такой восторг, что просятся остаться. Сотрудники Ясной Поляны старшего поколения не скрывают своей мечты о доме престарелых. Они считают, что об их детях и внуках в усадьбе уже позаботились, теперь должны и о них.
— Если говорить серьезно, образование — главная цель жизни Толстого, который считал свою педагогическую деятельность гораздо важнее литературной. Он открыл в округе более сотни школ и сам лично учительствовал, считая тогда это главным делом в России. Убежден, что ничего не изменилось и сегодня нам остро не хватает именно среды обитания. Все мы сталкиваемся с агрессией, хамством, беспринципностью, бессовестностью. Такие сбои — вопрос воспитания, отсутствия, как я говорю, «толстовской прививки» гуманного образования, которая определяет особое отношение к жизни, людям, самому себе, вкус и ощущение счастья и радости открывающемуся перед тобой миру. И это гораздо важнее суммы полученных, даже уникальных, знаний.
С открытием Яснополянского детского сада толстовская образовательная традиция в Ясной Поляне восстанавливается. Дети приносят в свои родные дома все лучшее, что получают в саду. И, возвращаясь к родным, если видят какие-то нарушения, возмущаются и даже пытаются перестроить жизнь вокруг себя, заявляя, что у них есть своя точка зрения.
— Я заметил: они смелые, они не боятся, — говорит Владимир Ильич. — А ведь проблема нашего государства в том, что у нас очень мало самостоятельно мыслящих людей, не боящихся отстаивать свою позицию. В течение десятилетий индивидуальное, личностное творческое и смелое выражение собственных мыслей не только не приветствовалось, но и преследовалось. Мы хотим нарушить это правило и воспитывать свободных людей.
И еще один хрестоматийный пример — сколько людей, важных для России, дал Царскосельский лицей! Несколько выпусков лицея — история целого века: от канцлера Горчакова до поэта Пушкина. И разные люди туда попадали, но важно, что они получили: лицейское братство, поддержку друг друга в разных местах и обстоятельствах. И как много это дало нашей политике, экономике, культуре и стало историей государства! У меня есть некоторая слабенькая надежда, что это рано или поздно будет понято на самом высоком уровне.
И после этих слов рисуется уже такая радужная картина: выпускники Яснополянского детского сада, дружно взявшись за руки, идут в школу. Она ведь тоже в свое время была в Ясной. Однако даже директор Толстой, у которого все в руках горит, растерян — всеми приняты решения, что школа должна войти в структуру музея, но возникает много формальных сложностей, и никто не хочет брать на себя ответственность:
— Среди людей, которые решения принимают, пока нет ни одного выпускника Яснополянского детского сада. Иначе давно все было бы сделано.
И вообще что-то в этой стране может измениться радикально (а это главное, ради чего все наши проекты затеваются), только когда люди, облеченные властью и наделенные полномочиями на муниципальном, губернском, федеральном уровнях, станут принимать смелые решения. А только такие могут давать продвижение вперед. Я не имею в виду авантюрные, но смелые.
— На самом деле все продвижения вперед происходят в Ясной Поляне только и исключительно потому, что здесь все эти годы принимаются смелые и неожиданные решения. Владимир Ильич, откуда в вас этот здоровый авантюризм?
— Это семейное. Были люди, которые заменили мне Яснополянский детский сад, — родители, бабушка, дедушка, их друзья. Это те недобитые белогвардейские аристократы, которые при всем при том в жизни прошли все: фронт, поезда-теплушки, вшей, жуткую тяжелую работу, эмиграцию — и не сломились. Меня сейчас часто упрекают в том, что я создаю какую-то особую любовную среду для наших детсадовских детей. И потом, слышу я, они выйдут в жестокий мир, который их сломает. У меня на это один ответ, и для меня он абсолютно убедительный. Люди, ставшие цельными натурами, гораздо с большим достоинством и большей внутренней силой сопротивления встречают и переживают различные жизненные обстоятельства. Имеющие стержень не боятся обстоятельств.
У нас в семье никогда не было принято подсказывать детям, как себя вести и чем заниматься в жизни. Я могу сказать это о своих родителях, об отце в частности, который не позволял себе прямых назиданий. Но я всегда знал, чего нельзя, но что можно. И мне этого было абсолютно достаточно. К радости, то же самое я вижу у своих детей. Моя жена Катя ни разу за годы не подняла на них голос, у нее не было даже ноты раздражения. Но самые отчаянные слезы льются у младшего Вани, когда до него доходит осознание собственного проступка. Он никогда не будет плакать, если упадет с велосипеда. Но если он ошибся и видит, что его проступок не поощрен, осужден, он будет рыдать часами. Меня это радует и вдохновляет, потому что за этим я вижу в будущем сильных и совестливых людей.
У Владимира Толстого четверо детей — сегодня это много. Еще со школы мечтал он о большой и дружной семье. Сложился такой привлекательный образ: ты еще молодой, а твои старшие дети уже взрослые, и младшие за старшими подтягиваются. Так все и вышло.
Настя и Катя живут в Лондоне со своей мамой. Настя в Оксфорде изучает русскую и английскую литературу. Она помогает отцу в его рабочих делах, прилетает к нему, когда он бывает в зарубежных командировках. Младшая дочь Катя — школьница и особенно тяготеет к Ясной Поляне. Она рвется туда, плача, ожидая каждый раз начала каникул.
Сыновья — Андрей и Ваня — родились в Ясной Поляне. Рождение Андрея стало знаком для всей семьи. Многие увидели в этом событии мистический знак: первый мальчик в семье, родившийся в Ясной за сто лет. Целый год ребенок жил, можно сказать, без регистрации. Местные власти отказывались писать «Ясная Поляна» в графе о месте рождения мальчика. Помню, скольких сил стоило его отцу получить это свидетельство, особо значимое для всех Толстых.
— Владимир Ильич, вы воспитываете своих детей с перспективой передать им свой пост?
— Честно говоря, я об этом не очень думаю. Я радуюсь, когда вижу, что они растут такими, какими мне хотелось бы их видеть, — независимыми и остроумными, с самостоятельным суждением. Самое замечательное, что они чувствуют корневую систему здесь. Конечно, я был бы счастлив, чтобы кто-то из них в какой-то момент захотел поддержать мое дело или его продолжить. Может быть, в Ясную Поляну придут вообще новые люди. Но мои дети, я уверен, всегда будут небезразличны к этому месту и в той или иной мере продолжат семейное дело.
— А в Ясной Поляне вас воспринимают как графа или как директора?
— И так, и так. Уместно сказать, что у меня здесь не титул, а кличка такая: Граф. Если между собой разговаривают главы районов, сотрудники налоговой полиции или местного казначейства, выглядит это так: «Ну наш-то Граф опять что-то придумал-учудил». (Смеется.)
— А простые люди? Мне рассказывали, что некоторые вам кланяются в пояс.
— Я всегда неловко себя чувствую в таких ситуациях. Но простые люди, жители Ясной Поляны, не находя никакой поддержки и помощи у власти, идут к барину, к графу. И то, что я обладаю некоей административной властью в музее и возможностями, здесь совпадает — директор, руководитель, способный принять реальное решение, а не послать по инстанциям.
— Кстати, вашей семье вернули графский титул?
— А его никто и не отменял.
— Вы им пользуетесь?
— Это по-прежнему не очень принято в нашем обществе. Мне кажется, что должно пройти какое-то время балаганной аристократии. Было же, что какие-то люди начали раздавать какие-то титулы. И именоваться графом Толстым рядом с князем Киркоровым смешно и нелепо. Когда я нахожусь за рубежом в той среде, где это естественно, где мои собеседники — настоящие князья Оболенский и Голицын, там я граф Толстой. И было бы странно, если бы я был гражданином Толстым и того хлеще — товарищем Толстым. Но я действительно никогда не позволяю себе представляться так или подписываться так. Важно, однако, что каждый из людей должен знать про себя правду. Тогда себя соответственным образом чувствуешь, ведешь и совершаешь поступки.
— Слышала шутку гостивших в усадьбе: существует Ясная Поляна, а вся Россия вокруг нее — филиал.
— Я абсолютно убежден, что не может быть отдельно взятого благополучного островка в неблагополучной среде. Обустраивать Ясную Поляну, образно говоря, окруженную забором, не обращая внимания, что за ним находится, — это сеять враждебные отношения и ненависть к Ясной Поляне, Толстому. Самое главное, чтобы параллельно с ростом Ясной Поляны поддерживалась жизнь вокруг.
То, что сейчас происходит в Ясной Поляне, очень важно для государства.